Панна Когито выходит на сцену.
Словно аквариумная рыба,
пестрая и немая,
она отстраненно плывет вдоль зала,
не касаясь ногами пола. Со своей высоты
она видит короткие задранные макушки,
с любопытством и детским испугом приближенные
к невидимому стеклу, отделяющему их от нее.
У панны Когито сегодня богатый улов.
Она берет чужие реплики аккуратно,
предварительно незаметно испытав на наличие фальши,
и, словно купюры, с улыбчивой благодарностью
прячет под резинку чулка.
Вернувшись к отражению в зеркале,
она составит из них узкую стопку,
похожую на дурную книгу стихов.
Панна Когито не ищет здесь денег.
Как всякой извращенке, ей нужен текст.
Она напряженно ищет знаки, поддающиеся трактовке,
которые всегда в изобилии между незнакомцами.
Панна Когито спит только с нищими,
растерявшими свое состояние в погоне за смыслом.
Петля диалектики стягивает ей горло,
подобно кожаному ошейнику,
и пока темный зал пуст,
она танцует где-то на своей высоте
рвано и бессмысленно, как висельник.