Теперь мне открылось со всей неоспоримой очевидностью,
что время ничего не значит. Я ощутила это ясно и просто,
словно некий луч, сияющий и звонкий, как струна,
обвился вокруг моего горла,
впиваясь и выжимая из него песню.
Освобождение от времени есть возвращение близости к самому себе:
к собственной любви, на которую больше не нужно оглядываться;
к собственной смерти, которую больше не нужно выглядывать издалека;
к собственной радости, прежде скрытой в тесных пространствах между мгновениями;
к собственной боли, лежащей на поверхности настолько,
что она начинала жить собственной жизнью, отнимая тем самым нашу.
Все сошлось в одной точке, в которой лишь мои руки,
длящие строку, бессильную вместить всю меня,
разорванную схлынувшим светом, и мою песню, лишенную звука,
разорванную стиснутой вокруг горла струной.