Лежит в земле осенней карий глаз,
Задумчиво обозревая дали
И свод ветвей, которым был рожден,
Хотя о том ни он, ни свод – не помнят.
Быть может, птица голосом ночным
Напомнит о его происхожденьи
Тому, кто слух доверит ее песне.
Был желудь замкнут, тверд, и в пальцах сух.
Но изнутри в нем отдавался звук, –
Биение земли иль ропот крови?
Он звуком полон, словно ядом – плод,
И если кто его однажды слышал
Сквозь лепет ветра или птичий гомон –
Тот близок стал и птицам, и ветрам.
Я слушаю. Моя ли в том вина,
Что в горле закипает тишина,
А пальцев дрожь и жарче, и тревожней?
Вот надо мной шумит слепая ветвь,
Родства не помнящая с глазом карим,
А глаз закрыт. Прохладна твердость век.
И сердцевина обжигает звуком.